Предсмертная записка с подлодки «Курск. Главные загадки гибели атомной подлодки «Курск "курск"

01.10.2020

А. Хорошевский. Вступительная статья

Г оловнины – род древний. Не Рюриковичи конечно, но генеалогическое древо в полтора столетия – тоже немало. Первым из фамилии в исторических документах значился «служилый человек» Игнатий Головнин. За особые военные заслуги ему был пожалован герб и вотчина. Впрочем, древний-то древний, но обедневший и, как говорится, без претензий. «Дворянствовали» себе потихоньку в Гулынках – старом селе в Рязанской губернии. Здесь и появился 8 (19) апреля 1776 г. первенец Михаила Васильевича и Александры Ивановны (урожденной Вердеревской), нарекли которого Василием.

Для таких мелкопоместных дворянских отпрысков, как Вася Головнин, судьба была расписана едва ли не до рождения. Дед и отец служили в гвардейском Преображенском полку, туда же в шесть лет был записан сержантом и Василий. Далее, как виделось Михаилу Васильевичу, по накатанной: нужно сыну пройти чины, дослужиться до майора, выйти в почетную отставку и обосноваться в родных Гулынках.

Не сложилось. Отец и мать умерли рано, а родственники-опекуны рассудили, что пойдет сирота (мнения которого за малостью лет никто не спрашивал) по морской части. Резон был простой: гвардия требовала денег. У Василия их не было, родственники же тратиться на недоросля не хотели. В Морском же кадетском корпусе, куда определили юношу в 1788 г., все было попроще.

Корпус, основанный в 1752 г. и в 1771-м переведенный из Санкт-Петербурга в Кронштадт, знавал лучшие времена. Помещения, где жили и учились кадеты, обветшали, снабжение, и без того не аховое, усугублялось традиционным российским «воруют». Закон сохранения энергии и снабжения из государственной казны работал здесь на сто процентов: если где-то прибывает, то где-то обязательно убывает. Прибывало в карманах каптенармусов и, чего греха таить, высшего начальства, убывало же в желудках кадетов, которым, чтобы обеспечить себе пропитание, нередко приходилось «пользоваться услугами» соседних огородов.

Тем не менее, свою задачу Морской кадетский корпус исправно выполнял – регулярно выпускал партии гардемаринов, многие из которых прославляли Россию во всех концах света и океана. Выучился и Василий Головнин. И сразу же попал на войну. С одной стороны – вот она, жизнь военного моряка: красавец линкор, грозный, но справедливый и всезнающий командир, «дым баталий грозных». А с другой… Это, вообще-то, была самая настоящая война, и на ней вполне по-настоящему могли убить. Ядра и пули – они ведь не разбирают, кто перед ними: старый морской волк, для которого смерть в бою – почетней и милее, чем в кровати от немощей и болезней, или четырнадцатилетний гардемарин, который жизнь по-настоящему еще не повидал.

Воевали родственники. Государственные мужи и историки, наверное, хорошо знали, что не поделили между собой двоюродные брат и сестра – шведский король Густав III и российская императрица Екатерина II, но гардемарину 66-пушечного линейного корабля флота Ее Величества «Не тронь меня» Василию Головнину рассуждать об этом было не положено.

Сразу же после поступления в корпус, Головнин начал вести «Записную книжку» – примечательный документ, в который он скрупулезно заносил все события, произошедшие с ним во время службы с 1788 по 1817 г. По поводу своего пребывания на войне со шведами Василий предельно лаконичен: «Участвовал в троекратном сражении», имея в виду два боя у Красной Горки 23 и 24 мая 1790 г., окончившиеся без явного перевеса одной из сторон, и Выборгское сражение 22 июня, в котором русский флот одержал победу. Уже с юности проявляется характер Головнина – скромный, без выпячивания своих заслуг и талантов. Ведь не только участвовал, но получил боевую медаль. А это значит – не отсиживался в трюме, проявил себя, несмотря на «сухопутное» происхождение, как настоящий моряк.

* * *

Закончить обучение в Морском корпусе Василий должен был в 1792 г. На выпускных экзаменах он был вторым по числу набранных баллов среди всего выпуска. Но товарищи стали мичманами, а его сделали «второгодником». Причина – малый возраст гардемарина Головнина: ему не стукнуло еще и семнадцати. Вот она, справедливость: на войну в четырнадцать – пожалуйста, а выпустить способного ученика и позволить ему надеть мичманский мундир – мал еще.

И снова Василий проявил не по годам крепкий характер. Моряку, конечно, не положено плакать, но обидно было до слез. Однако не раскис, пережил и, раз уж так получилось, с упорством продолжил учиться дальше. Этот дополнительный год дал Головнину едва ли не больше, чем предыдущие четыре. Он взялся за физику, словесность, английский язык – уступавший в те времена в «модности» французскому, но, как оказалось, очень пригодившийся в дальнейшей службе. И тогда же, в последний год в корпусе, поглощая одну за другой книги о дальних странствиях, Василий загорелся путешествиями.

В январе 1793 г. состоялось наконец-то долгожданное производство Головнина в мичманы. В имении, в Гулынках, дела шли неважно, надо бы заняться хозяйством, но обязанностям помещика Василий предпочитает морские походы. Он добился назначения на транспорт, на котором в Стокгольм, теперь уже дружественный, направлялось русское посольство. В 1795–1796 гг. служил на кораблях «Рафаил» и «Пимен», в составе эскадры вице-адмирала П. И. Ханыкова, противодействовавшей французам в Северном море. А в апреле 1798 г. Василий Головнин назначен флаг-офицером на эскадру контр-адмирала М. К. Макарова, младшего флагмана вице-адмирала Ханыкова.

Это уже серьезная должность, «прямой помощник командующего», как было сказано во флотских наставлениях. Часто на нее назначали «своих», по протекции. У Головнина протекции не было, но Михаил Кондратьевич Макаров и без нее приметил энергичного и любознательного офицера. И не ошибся. «Поведения весьма хорошего, должность свою знает хорошо и исполняет оную с ревностным усердием к службе, – писал в 1801 г. Макаров о Головнине, который тогда уже стал лейтенантом. – А сверх того, по знанию его английского языка, был употреблен к переводу английских сигналов и прочих дел… Потому долгом поставляю рекомендовать его достойным к повышению чина и впредь в команде моей иметь желаю».

Вопреки желанию контр-адмирала Макарова, под его началом Головнин служил недолго. В июне 1802 г. он в числе двенадцати лучших молодых офицеров российского флота был отправлен в Англию – совершенствоваться, изучать, перенимать опыт. Тогда такие командировки продолжались не месяцы – годы. Повидать пришлось многое, хотя в своей «Записной книжке» Василий Михайлович был краток: служил на разных английских кораблях, за четыре года на семи, плавал в разных морях. В эти годы Британия соперничала с Францией за господство на море, Головнину довелось участвовать в боевых действиях англичан в Средиземном море и Вест-Индии, служить под началом прославленных адмиралов Корнваллиса, Нельсона, Коллингвуда. Последние двое оставили похвальные аттестации русскому моряку. Немалая честь, между прочим, но Головнин верен себе – в его записках об этом ни слова.

Подводная атомная лодка "Курск" затонула 12 августа 2000 года. Она стала братской могилой для 118 подводников. Несмотря на то, что с момента трагедии прошло уже 14 лет, события тех дней до сих пор остаются в памяти людей огромным черным пятном.

В память о погибших Бабр публикует две предсмертные записки членов экипажа "Курска" Дмитрия Колесникова и Сергея Садиленко. Они переполнены любовью к жизни, отвагой перед лицом смерти и верой в лучшее.

Дмитрий Колесников,
капитан-лейтенант,
27 лет

«Всем привет, отчаиваться не надо. Колесников».

Сергей Садиленко,
капитан-лейтенант,
24 года

Согласно официальной версии, выдвинутой лишь в 2002 году, подлодка «Курск» затонула из-за взрыва торпеды «Кит», который произошел в результате утечки топлива торпеды.

Всего через пару минут после взрыва произошел пожар, который привел к детонации других торпед, находящихся в отсеке. В результате второго взрыва подлодка «Курск» со 118 подводниками на борту пошла ко дну.

Помимо официальной версии крушения подлодки «Курск» есть множество альтернативных версий событий тех дней. C самого начала трагедии версий гибели «Курска» было около десяти:

Версия №1. Внутренний взрыв.

Версия №2. Столкновение с иностранной подводной лодкой.

Версия №3. Столкновение с надводным объектом.

Версия №4. Мина Второй мировой войны.

Версия №5. Поражение собственной ракетой с «Петра Великого».

Версия №6. Поражение ракетой наземного базирования.

Версия №7. Террористический акт.

Версия №8. НЛО.

Версия №9. Торпедная атака иностранной подводной лодкой.

Версия №10. Пожар в аккумуляторном отсеке.

В плеяде российских мореплавателей Василий Михайлович Головнин (1776– 1831) занимает особое место. Вице-адмирал, член-корреспондент Петербургской Академии наук, он внес значительный вклад во все области военно-морского дела, много сделал для организации и строительства российского флота, получил заслуженную известность как талантливый ученый и писатель, воспитал целую плеяду отважных русских мореплавателей: Ф. П. Литке, Ф. П. Врангеля, Ф. Ф. Матюшкина и других. Именем Головнина названы мыс на юго-западном берегу Северной Америки – бывшей «Русской Америки», гора на острове Новая Земля, пролив в гряде Курильских островов, залив в Беринговом море.

Всегда вопреки обстоятельствам и судьбе – такой была жизнь В. М. Головнина.

Уроженец сухопутной Рязанской губернии, он и не думал становиться моряком, но оказался в Морском корпусе. Не имея никакой поддержки «извне», прошел все ступени служебной лестницы: от гардемарина до вице-адмирала. Не собирался надолго задерживаться на чужбине, но судьба распорядилась иначе – ему и его товарищам пришлось расплачиваться за неразумные действия других.

Кругосветная экспедиция на шлюпе «Диана», которым командовал Головнин, намерения имела самые мирные. Но дважды русские моряки оказывались в плену. Сначала – в британской Южной Африке: заходя в чужеземный порт, капитан «Дианы» просто не знал, что между Россией и Британией началась война. Целый год русскому кораблю не давали покинуть порт, и тогда Василий Михайлович решился бежать, прямо из‑под носа многочисленной эскадры противника. А затем – два года неожиданного вынужденного пребывания в Японии. Но Головнин снова сумел перебороть обстоятельства: вернулся из японского плена, чего никому прежде не удавалось.

Головнин не искал опасностей – они сами находили его. Не выслуживался – но сделал немало для русского флота. Не собирался «открывать» Японию – но использовал представившуюся возможность досконально изучить страну вынужденного пребывания. Не стремился к литературной славе – но она не обошла его стороной. Головнин опроверг утверждение самого Ивана Федоровича Крузенштерна, который любил повторять: «Моряки пишут плохо, зато искренне». «Записки в плену у японцев» Головнина написаны так, как и положено писать моряку: искренне и честно – и при этом талантливо. Уникальный материал о неведомой тогда стране Японии и ее народе плюс блестящий литературный слог – неудивительно, что книга Головнина сразу стала бестселлером, получила массу восторженных отзывов и была переведена на многие европейские языки.

Василий Михайлович Головнин никогда не шел на поводу у судьбы. Мореплаватель и кораблестроитель, ученый и военно-морской теоретик, лингвист и этнограф, писатель и философ, государственный и общественный деятель – кажется, что его таланты безграничны!

А обстоятельства… подчиняться им – удел слабых. Подчинять их себе – привилегия, данная сильным и незаурядным личностям, к числу которых относится и великий русский мореплаватель Василий Михайлович Головнин.

Электронная публикация включает все тексты бумажной книги В. М. Головнина и базовый иллюстративный материал. Но для истинных ценителей эксклюзивных изданий мы предлагаем подарочную классическую книгу. Прекрасная офсетная бумага, десятки цветных и более 300 старинных черно-белых картин и рисунков не просто украшают книгу – они позволяют читателю буквально заглянуть в прошлое, увидеть далекие земли в давние времена такими, какими их видели участники той удивительной экспедиции. Это издание, как и все книги серии «Великие путешествия», напечатано на прекрасной офсетной бумаге и элегантно оформлено. Издания серии будут украшением любой, даже самой изысканной библиотеки, станут прекрасным подарком как юным читателям, так и взыскательным библиофилам.

На нашем сайте вы можете скачать книгу "Записки капитана флота" Головнин Василий Михайлович бесплатно и без регистрации в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt, читать книгу онлайн или купить книгу в интернет-магазине.

Серия:
Язык:
Издательство:
Город издания: Москва
Год издания:
ISBN: 978-5-699-59670-6 Размер: 29 Мб

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то .

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше ?

Внимание! Вы скачиваете отрывок, разрешенный законодательством и правообладателем (не более 20% текста).
После ознакомления вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения.

Описание книги

Всегда вопреки обстоятельствам и судьбе – такой была жизнь В. М. Головнина.

Последнее впечатление о книге

MiraSirius:
10-01-2019, 15:56

Совсем недавно Премьер-министр Японии Синдзо Абэ поклялся поставить точку в переговорах с Россией по поводу Курильских островов. Считается, что проблема принадлежности южных Курильских островов длится со времен окончания второй мировой войны.

Вероятно, все началось гораздо раньше...

Сборник "Записки капитана флота" включает в себя вступительную статью Хорошевского, "Записки о приключениях в плену у Японцев" (1811-1813гг.), "Сокращенные записки флота капитана-лейтенанта (ныне капитана первого ранга) Головнина о плавании его на шлюпе "Диана" для описи Курильских островов в 1811 году" и записки капитана флота Рикорда о плавании его к японским берегам в 1812 и 1813 годах, и о сношении с японцами.

В 1811 году на В.М. Головнина было возложено описать Курильские и Шантарские острова и берег Татарского пролива.

После восстания христиан в Симабаре в Японии была введена политика самоизоляции от внешнего мира и проводилась сегунами из рода Токугава в течении двух столетий, с 1641 по 1853 годы (политика сакоку). Исключением были голландцы и китайцы, которым разрешалось вести торговлю через порт Нагасаки. Во время работ у острова Кунашира Головнин был обвинен японцами в нарушении принципов сакоку и был захвачен в плен японцами вместе с мичманом Муром, штурманским помощником Хлебниковым и четырьмя матросами, где провел более двух лет. В своих записках Головнин подробно рассказывает о своем пребывании в плену, об обычаях, нравах, культуре, традициях и обрядах японцев. Головнин очень неоднозначно показывает отношение к японцам. С одной стороны пишет о доброте этого народа. В тоже время в описании поступков показаны хитрость и коварство, начиная от захвата пленных и заканчивая ложными обещаниями освобождения. Аналогично и в описании мичмана Мура. На протяжении всей книги показаны его трусость и предательство. Но в строках о личном отношении Головнина к действиям мичмана читается оправдание и понимание. Возможно, это мое личное восприятие прочитанного, но на протяжении всего повествования между строк присутствует неоднозначность. Можно трактовать так, а можно иначе. Японцы, по своей сути, уникальный народ с необычными и самобытными традициями, которые определяют поведение японцев. Традициями они зачастую ставят в приоритет быстрому и легкому разрешению вопроса. Когда Рикорд обратился к японцам с просьбой, чтобы свои ответы на его бумаги они писали простым языком, а не высоким, которого чтение переводчику Киселеву неизвестно, японцы ответили следующее:

Касательно же просьбы Рикорда отвечать на его бумаги простым языком, заметили, что такие записки могут быть подписываемы только людьми низкого состояния. Если же ответ должен содержать в себе что-либо важное, тогда подписать его надлежит начальникам, но ни один японский чиновник не может, по их закону, подписать никакой официальной бумаги, написанной простым языком, почему и невозможно удовлетворить сему желанию Рикорда.

Отдельно хочется выделить человеческие качества Рикорда. Это Человек, который вызывает уважение и восхищение, благодаря нему пленные вернулись на Родину. Это был первый случай освобождения из японского плена. Понимая японские законы и фактическую невозможность освобождения, он упорно и последовательно добивался своей цели посредством веры и упорства, харизмы и обаяния, образованности и интуиции. Ему присущи чувство долга и чести. Сейчас в моде медиация как способ разрешения конфликта, но какими гениальными навыками должен обладать человек, чтобы не зная японского языка и имея огромное количество культурных препятствий, превратить японца из врага в сподвижника.

Следует отметить, что книга читается очень легко, несмотря на архаизм стиля.

ДП-2019, Команда "Четыре сыра". 1 балл

Свернуть

⬇ Остальные комментарии